Не умею и не хочу себя контролировать, люблю свободу!
Алексей Макаров, журнал Лица, фото В.Шапошников

– Кино – это такая замечательная штука, которая дарит человеку богатейшую гамму впечатлений, возможность побывать в разных странах, в потрясающих экзотических местах, пообщаться с интереснейшими людьми. И при этом еще и заработать приличные деньги. Кино – это даже хуже, чем болезнь, оно как наркотик, от которого, попробовав хоть раз, невозможно отказаться.

– Теперь понятно, почему вы столь неуловимы: как ни позвоню, Макаров то на съемках, то на беговой дорожке…

– Моя жизнь последних несколько месяцев и состояла из работы в кино и занятий на беговой дорожке! Мне очень понравилось работать в проекте «Офицеры» режиссера Мурата Алиева – это настоящее приключенческое кино, которое сначала снималось в Африке, потом – месяц в Таджикистане, месяц – в Москве и Подмосковье. И приключения там совсем не военные, а скорее авантюрные. Зимой была роль в новогоднем сериале «Шоколадная снегурочка», где я играл абсолютного увальня: располневшего, слабого и не уверенного в себе. И для этой роли я очень сильно поправился. Вообще-то, не могу назвать себя очень уж дисциплинированным человеком, готовым ежедневно истязать себя, чтобы всегда быть поджарым и стройным, скорее, наоборот, очень люблю вкусно поесть. Так что узнав, что и роль у меня соответствующая, просто отпустил все тормоза… А когда съемки закончились, появилась жесткая необходимость взять себя в руки: на горизонте замаячили роли «посуперменистее» и мне пришлось активно восстанавливать свою физическую форму. Ведь артист на работе, как солдат в строю: надо поправиться – поправился, надо срочно похудеть – худеешь. В общем, три месяца на беговой дорожке отпахал.

– Не жалеете?

– Больше того – горжусь собой! (Смеется.) Да и было ради чего! Во-первых, снимаюсь у Давида Кеосаяна в картине «Арт-детектив». Роль там небольшая, но мы в очень хороших отношениях с Давидом, и я не раздумывая согласился.

Во-вторых, начало лета – это «Кинотавр». Не просто фестиваль, а кинорынок, киноярмарка, куда съезжаются и режиссеры и продюсеры, которые присматриваются к актерам, оценивают их в разных ситуациях. В этом году на «Кинотавре» я не представлял никаких своих новых ролей в отличие от прошлого, когда приехал с картиной «Требуется няня». Но даже простое присутствие там может вылиться в интересные проекты.

– Уже два года «Кинотавром» управляют новые хозяева – продюсеры Александр Роднянский и Игорь Толстунов. Сильно ли изменился фестиваль за это время?

– В мире кинематографии сейчас, с развитием массмедиа, произошли глобальные изменения. И когда снимается картина, ее создатели обязательно предусматривают телевизионный вариант – либо сериальный, либо просто расширенный, на четыре-шесть серий. Таково требование времени. Прежний «Кинотавр» был прелестен какими-то своими нюансами, как старый граммофон, который люди оставляют в своем доме на память и не выносят на свалку. Нынешний – более динамичный, создаваемый современными продюсерами, которые умеют считать каждый вложенный рубль и получаемую от него прибыль.

– Помню, снявшись в боевике «Личный номер», вы высказывали опасения, что после этого фильма можете остаться в сознании зрителей в образе супермена, этакой «зубодробительной машиной убийства».

– «Офицеры» – совершенно другая история, непохожая на «Личный номер». Да, я опять был суперменом в темных очках и с автоматом в руках. Но мой герой Ставр – веселый, бесшабашный, улыбчивый человек. Теперь я понимаю, что любая роль, даже в знакомом уже жанре, притягивает своей новизной. А если случается перерыв в работе, то за это время либо развиваешься, либо деградируешь. Но в любом случае становишься другим.

– Работа киноактера – это еще и экстремальные перегрузки…

– Вот на «Офицерах» мы как раз испытали такие перегрузки в Таджикистане, когда температура зашкаливала за 60 градусов жары! Единственным, кто потерял сознание во время съемок, был местный таджик. У него на часах градусник показывал 63! А какая там антисанитария… Но больше всего меня поразила женская часть съемочной группы, которая перенесла все стоически, без шоков и обмороков.

– Вы начинали работать как театральный актер, однако в последнее время все больше снимаетесь в кино. Как развивается ваш «театральный роман»?

– Есть в моей жизни замечательная компания «Квартет И», состоящая из ребят-актеров и музыкантов группы «Несчастный случай», они создали антрепризную театральную постановку «День выборов», в которой предложили роль и мне. На сегодняшний день это единственный спектакль, где я играю. И прекрасно себя при этом чувствую. Десять лет работы в Театре имени Моссовета меня, конечно, очень многому научили, но за это время я не сыграл ничего. На третьем курсе мне позволили заменить Сергея Проханова в роли царя Ирода в рок-спектакле «Иисус Христос – суперзвезда», да еще сыграть с удивительным и легендарным Михаилом Михайловичем Козаковым в «Венецианском купце». И все. А 10 лет прошли мимо. Так что никакой ностальгии по театру я не ощущаю. Кроме того, театральная зарплата значительно отличается от киношной. Когда я работал в театре, то деньги, которые получал там, должен был скрупулезно рассчитать, чтобы ездить на метро и не голодать до конца месяца. Я не стесняюсь сказать, что мужчина должен зарабатывать много денег, поэтому просто не представляю себе, как сейчас живут молодые театральные артисты.

– Может, вы еще и бизнес какой-то параллельно с актерской работой начали?

– Нет, я не умею заниматься бизнесом. Я, вообще говоря, ленив, люблю поваляться с книжечкой на диване. Но если дело касается моей профессии, тут уж я готов пахать. В своей работе я должен быть востребован, иначе нет никакого смысла ею заниматься. Надо куда-то дергаться, тыркаться, делать какой-то прорыв, а не сидеть и не ждать, когда что-то предложат. Я не верю артистам, которые говорят, что у них нет жажды славы, признания, денег, что они свято служат идеалам искусства.… Поверьте мне: они лукавят! Наша профессия изначально подразумевает обостренное чувство тщеславия.

– Судя по вашим высказываниям, вы личность самодостаточная?

– Да ну что вы! Нет, я слабый и не уверенный в себе человек. То, что я крепок физически, к сказанному отношения не имеет. Я часто сомневаюсь, меня легко сбить с толку, легко «развести»... И порой приходится проявлять чудеса упорства, чтобы чего-то добиться.

– И как вам удается себя организовать? Наверное, начинаете утро с зарядки, а затем следуете твердому распорядку дня?

– Нет, с зарядки утро не начинаю, да и вообще, у меня нет такого понятия, как «утро». Если у меня нет работы в первой половине дня, проснуться могу к полудню, а то и позже. Затем обычно следуют ужин, попытка наладить личную жизнь, еще что-то…

– Наверное, творческий имидж обязывает продумывать все до мелочей. Аксессуары играют какую-нибудь роль в вашей жизни?

– Сам удивляюсь: в последнее время стал обращать на это внимание. Надо держать марку. Раньше мне было все равно, какие у меня часы, теперь выбрал в стиле хайтек. Хотя я знаю многих уникальных, талантливых актеров, которым, в общем-то, совершенно безразличны такие детали. А я вот что-то закокетничал, а может, поумнел!

– Наверное, и машину спортивную себе присмотрели?

– Не-ет! В спортивную машину мне нельзя садиться, потому что неизвестно, чем все это может закончиться. Я очень уважаю «Мерседес». Он у меня старенький, но движок объемом 2,3 литра. Порой еду по городу и не обращаю внимания на скорость, скошу глаза на спидометр, там за 140, а я этого не замечаю!

Не умею и не хочу себя контролировать, люблю свободу!

Алексей Макаров, журнал Лица, фото В.Шапошников

– В одежде вы тоже свободный стиль предпочитаете?

– Посмотрите вокруг: все ходят в дырявых джинсах. Вот и я себе рванину приобрел. (Смеется.) Хотя на самом деле я очень люблю стиль гангстеров 30-х годов. Черные элегантные двубортные костюмы, белые кашне, шляпы, кашемировые пальто – вот это я считаю высшим пилотажем.

– И вы все это имеете в своем гардеробе?

– Пока нет. Но, пожалуй, стоит об этом подумать. У меня висит дома смокинг, который пока некуда было надеть. А вот перед «Кинотавром» заглянул в шкаф и понял, что в принципе гардероба-то у меня нет – так, какие-то вещи, купленные в разных магазинах по случаю. Так что никакого пафосного стиля в одежде я пока себе не нажил. А вот к парфюмам всегда отношусь с большим вниманием, считаю, что от мужика должно приятно пахнуть.

– В последнее время Любовь Полищук редко появляется на публике, говорят, она проходит курс реабилитационного лечения. Как мама сейчас себя чувствует?

– Восстанавливается после операции. Много лет назад, работая в театре «Эрмитаж», она повредила спину. А теперь эта травма аукнулась. За границей было сделано несколько операций на позвоночнике, и процесс восстановления еще продолжается. Но мама очень мужественная, она справится! Мы с ней еще поиграем вместе, мы ведь такие – все пробьем! Это фамильное...

– Но вы-то выбрали себе другую фамилию, когда паспорт получали…

– Маленький был да глупенький. Такой тщеславный дурачок, который решил: «Прославлюсь-ка я под фамилией Макаров…» Мы ведь в 16 лет столько глупостей пестуем в своей голове, считаем себя слишком взрослыми. Хотя человек, фамилию которого я взял, никакого участия в моей судьбе, в моем развитии и воспитании не принимал, поэтому мама не поняла тогда моего демарша и страшно на меня обиделась… (Глядя на проходящую мимо девушку: «Ну что же она такая расстроенная идет?!»)

– Вы на всех девушек, проходящих мимо, обращаете внимание?

– Ну не на парней же его обращать! Конечно, всегда замечаю симпатичных девушек! И обернусь, и вслед посмотрю… Нормальная мужская реакция.

– Прочитала в одном интервью, что вы мечтаете о детях, вернее, о двух… Близки к осуществлению своей мечты?

– Нет, к сожалению. У меня был роман, но на данный момент в моей жизни нет такой влюбленности, которая привела бы к созданию семьи и рождению детей. Сейчас моя самая большая мечта – построить трехэтажный дом, красивый и светлый, и заселить его по полной программе: жена, дети, кошки, собаки, попугаи. Я ведь вырос в такой потрясающей семейной «тусовке» в Омске, в квартире дедушки и бабушки, где всегда было шумно и многолюдно.

– А как же быть с творческой потребностью в уединении?

– Ушел в свой кабинет, закрыл дверь, сказал детям: «Цыц!»

– И они послушались?!

– Конечно! Ну, пожалуй, кроме самой маленькой… Она, конечно, в кабинет проникнет: знает, что любимица. (Мечтательно улыбается.) А вообще, в быту я – человек строгий. Наверное, со мной не очень просто. Люблю, чтобы вселенная вертелась вокруг меня.

– Это вас так мама избаловала?

– Мама всегда мне дарила свою любовь. А теперь я стараюсь ей подарки делать. Уже пора, взрослым стал мальчик!

– А сестру Мариэтту воспитывать продолжаете? Вы с ней по-прежнему близки?

– Мы с Машей друзья. Она ведь у нас уже взрослая барышня, в прошлом году окончила ГИТИС. У нее теперь на все свое мнение, которое с моим чаще всего не совпадает, но, главное, она выросла очень порядочным и целеустремленным человеком. И в отличие от меня большая оптимистка: для меня стакан всегда наполовину пуст, для нее – наполовину полон. А я не умею, да и не стремлюсь жить только сегодняшним моментом: не расстаюсь со своим прошлым и стараюсь строить планы на будущее.

текст Татьяна Секридова
фото Василий Шапошников
журнал "Лица", октябрь 2006

Вернуться к списку статей

ГЛАВНАЯ / БИОГРАФИЯ / КИНОЭКРАН / ТЕЛЕВИЗОР / ПОДМОСТКИ / ФОТОКАДР / МАМА / ОБОИ / МЕДИА / ПРЕССА / ССЫЛКИ / ОБЩЕНИЕ
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Ольга Степнова пишет детективы. Для самых близких. Читает вся страна Доноры - детям Страница Алексея Макарова на сайте Рускино Страница Алексея Макарова на сайте Кино-Театр.РУ Страница Алексея Макарова на сайте RusActors